Неточные совпадения
Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов, а внизу Арагва,
обнявшись с
другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.
— Есть, Аркадий, есть у меня
другие слова, только я их не выскажу, потому что это романтизм, — это значит: рассыропиться. А ты поскорее женись; да своим гнездом обзаведись, да наделай детей побольше. Умницы они будут уже потому, что вовремя они родятся, не то что мы с тобой. Эге! я вижу, лошади готовы. Пора! Со всеми я простился… Ну что ж?
обняться, что ли?
Старики до тех пор обдумывали все это каждый про себя, что наконец
друг с
другом и переговорились,
обнялись, обещались дело порядком обработать и принялись о нем хлопотать каждый со своей стороны.
Толпа быстро распадалась на отдельных, вполне ясных людей, это — очень обыкновенные люди, только празднично повеселевшие, они обнажали головы
друг пред
другом,
обнимались, целовались и возглашали несчетное число раз...
Тут у нашего внимательного слушателя волосы поднялись дыбом; со страхом оборотился он назад и увидел, что дочка его и парубок спокойно стояли,
обнявшись и напевая
друг другу какие-то любовные сказки, позабыв про все находящиеся на свете свитки. Это разогнало его страх и заставило обратиться к прежней беспечности.
Но наедине и порознь, смотришь, то та, то
другая стоят, дружески
обнявшись с ним, где-нибудь в уголке, и вечерком, особенно по зимам, кому была охота, мог видеть, как бегали женские тени через двор и как затворялась и отворялась дверь его маленького чуланчика, рядом с комнатами кучеров.
— «Значит, расстаемся
друзьями?» —
Обнялись еще раз, и отлично.
Девушка и Кирсанов взглянули
друг на
друга: — «Настенька!» — «Саша!» — и
обнялись.
Долго расставались они с Кирсановым, и не могли расстаться: «завтра отправляюсь на свою должность», и одно завтра проходило за
другим: плакали, плакали, и все сидели
обнявшись, пока уже сама актриса, знавшая, по какому случаю поступает к ней горничная, приехала за нею сама: догадалась, почему горничная долго не является, и увезла ее от продления разлуки, вредного для нее.
Шумно, весело,
обнимаясь и пожимая
друг другу руки, стояли мы, окруженные цепью жандармских и гарнизонных офицеров. Свидание одушевило всех; расспросам, анекдотам не было конца.
Запыхавшись и раскрасневшись, стояли мы там, обтирая пот. Садилось солнце, купола блестели, город стлался на необозримое пространство под горой, свежий ветерок подувал на нас, постояли мы, постояли, оперлись
друг на
друга и, вдруг
обнявшись, присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу.
Это не было ни отчуждение, ни холодность, а внутренняя работа — чужая
другим, она еще себе была чужою и больше предчувствовала, нежели знала, что в ней. В ее прекрасных чертах было что-то недоконченное, невысказавшееся, им недоставало одной искры, одного удара резцом, который должен был решить, назначено ли ей истомиться, завянуть на песчаной почве, не зная ни себя, ни жизни, или отразить зарево страсти,
обняться ею и жить, — может, страдать, даже наверное страдать, но много жить.
…Мы остановились еще раз на четверть часа в зале, вопреки ревностным увещеваниям жандармских и полицейских офицеров, крепко
обнялись мы
друг с
другом и простились надолго. Кроме Оболенского, я никого не видел до возвращения из Вятки.
«Ты жалеешь меня! — вскричал он, — ты, дитя, да еще, может быть, пожалеет меня и
другой ребенок, мой сын, le roi de Rome; [римский король (фр.).] остальные все, все меня ненавидят, а братья первые продадут меня в несчастии!» Я зарыдал и бросился к нему; тут и он не выдержал; мы
обнялись, и слезы наши смешались.
Но при встречах Коля ничего не мог сказать особенного, кроме того, что решительно «недоволен» генералом и теперешним его поведением: «Таскаются, пьянствуют здесь недалеко в трактире,
обнимаются и бранятся на улице, поджигают
друг друга и расстаться не могут».
Однажды Варенька с Дуней, крепко
обнявшись, сидели на уютном диванчике в обширной теплице, уставленной одними пальмами.
Других растений в теплице не было. Говорили девушки о «союзе», к которому так неудержимо влеклась мечтательная Дуня.
Появление новых гостей не дает разыграться домашней буре. Чередуются Соловкины, Хлопотуновы, Голубовицкие, Покатиловы. Настоящий раут. Девицы, по обыкновению, ходят
обнявшись по зале; дамы засели в гостиной и говорят
друг другу любезности. Но в массе лицемерных приветствий, которыми наполняется гостиная, матушка отлично различает язвительную нотку.
Обоим было там тепло и уютно; по целым часам ходили они
обнявшись из комнаты в комнату, смотрели
друг другу в глаза и насмотреться не могли.
Жажда семейной ласки, материнской, сестриной, нянькиной ласки, так грубо и внезапно оборванной, обратилась в уродливые формы ухаживания (точь-в-точь как в женских институтах «обожание») за хорошенькими мальчиками, за «мазочками»; любили шептаться по углам и, ходя под ручку или
обнявшись в темных коридорах, говорить
друг другу на ухо несбыточные истории о приключениях с женщинами.
И
друзья детства горячо
обнялись и поцеловали
друг друга. И отошли к сторонке и стали расспрашивать
друг друга про житейские обстоятельства.
Сначала мечты о диссертации, о переводе в
другое место, потом женитьба, сладость сонной истомы, карты в клубе, прогулки за шлагбаумом, сплетни, посещения погребка Вайнтрауба, откуда учителя выходят
обнявшись, не совсем твердыми шагами, или — маленького домика за грабником, где порой наставники встречаются с питомцами из старших классов…
Он завыл,
Рванулся из последних сил,
И мы, сплетясь, как пара змей,
Обнявшись крепче двух
друзей,
Упали разом, и во мгле
Бой продолжался на земле.
Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,
Хвала тебе — фортуны блеск холодный
Не изменил души твоей свободной:
Всё тот же ты для чести и
друзей.
Нам разный путь судьбой назначен строгой;
Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:
Но невзначай проселочной дорогой
Мы встретились и братски
обнялись.
— Да, — также шепотом отвечала Женни, и девушки, завернувшись в одеяло,
обнялись друг с
другом.
Мы решили, что
друзья у тебя есть, какие у
другого редко бывают: не фальшивые; в воду за тебя, правда, не бросятся и на костер не полезут,
обниматься тоже не охотники; да ведь это до крайности глупо; пойми, наконец! но зато совет, помощь, даже деньги — всегда найдешь…
— Он презрительно махнул рукой и начал читать: «Любить не тою фальшивою, робкою дружбою, которая живет в наших раззолоченных палатах, которая не устоит перед горстью золота, которая боится двусмысленного слова, но тою могучею дружбою, которая отдает кровь за кровь, которая докажет себя в битве и кровопролитии, при громе пушек, под ревом бурь, когда
друзья лобзаются прокопченными порохом устами,
обнимаются окровавленными объятиями…
— Пиши, пиши: «Но мы начинаем привыкать
друг к
другу. Он даже говорит, что можно и совсем обойтись без любви. Он не сидит со мной,
обнявшись, с утра до вечера, потому что это вовсе не нужно, да ему и некогда». «Враг искренних излияний», — это можно оставить: это хорошо. Написал?
Тесно
обнявшись, они шептались, как заговорщики, касаясь лицами и руками
друг друга, слыша дыхание
друг друга. Но Ромашов почувствовал, как между ними незримо проползало что-то тайное, гадкое, склизкое, от чего пахнуло холодом на его душу. Он опять хотел высвободиться из ее рук, он она его не пускала. Стараясь скрыть непонятное, глухое раздражение, он сказал сухо...
Потом все вошли в гостиную, где сидели вдвоем Егор Егорыч и Сусанна Николаевна, которые, увидав, кто к ним приехал, без сомнения, весьма удивились, и затем началась обычная сцена задушевных, хоть и бестолковых, деревенских свиданий: хозяева и гости что-то такое восклицали; все чуть-чуть не
обнимались; у Сусанны Николаевны оба прибывшие гостя поцеловали с чувством руку; появилась тут же вдруг и gnadige Frau, у которой тоже оба кавалера поцеловали руку; все о разных разностях отрывочно спрашивали
друг друга и, не получив еще ответа, рассказывали, что с ними самими было.
Он с биением сердца помышлял, что через какие-нибудь минуты он встретится,
обнимется и побеседует с своим
другом и учителем.
—
Друг ты мне или нет, Деян? — лез
обниматься к нему подгулявший дозорный. — Родимый мой, вкусим по единой.
В комнате непрерывно звучали два голоса,
обнимаясь и борясь
друг с
другом в возбужденной игре. Шагал Павел, скрипел пол под его ногами. Когда он говорил, все звуки тонули в его речи, а когда спокойно и медленно лился тяжелый голос Рыбина, — был слышен стук маятника и тихий треск мороза, щупавшего стены дома острыми когтями.
Нестройно орали украинские и студенческие песни, пили
друг с
другом брудершафт, объяснялись в любви,
обнимались и целовались. Я крепко целовался с высоким, очень худым студентом-однокурсником по прозванию Ходос и говорил ему...
Войска узнали о намерении главнокомандующего с восторгом. Солдаты, встречаясь между собой,
обнимались и поздравляли
друг друга.
Уездные барыни, из которых некоторые весьма секретно и благоразумно вели куры с своими лакеями, а
другие с дьячками и семинаристами, — барыни эти, будто бы нравственно оскорбленные, защекотали как сороки, и между всеми ними, конечно, выдавалась исправница, которая с каким-то остервенением начала ездить по всему городу и рассказывать, что Медиокритский имел право это сделать, потому что пользовался большим вниманием этой госпожи Годневой, и что потом она сама своими глазами видела, как эта безнравственная девчонка сидела,
обнявшись с молодым смотрителем, у окна.
Раненые, они сползлись
друг с
другом и
обнялись.
Наташа плакала. Они крепко
обнялись друг с
другом, и Алеша еще раз поклялся ей, что никогда ее не оставит. Затем он полетел к отцу. Он был в твердой уверенности, что все уладит, все устроит.
И мне представилось, как они обе в грязном подвале, в сырой сумрачный вечер,
обнявшись на бедной постели своей, вспоминали о своем прошедшем, о покойном Генрихе и о чудесах
других земель…
— Тише, братцы, — сказал Ларионыч и, тоже бросив работу, подошел к столу Ситанова, за которым я читал. Поэма волновала меня мучительно и сладко, у меня срывался голос, я плохо видел строки стихов, слезы навертывались на глаза. Но еще более волновало глухое, осторожное движение в мастерской, вся она тяжело ворочалась, и точно магнит тянул людей ко мне. Когда я кончил первую часть, почти все стояли вокруг стола, тесно прислонившись
друг к
другу,
обнявшись, хмурясь и улыбаясь.
Одни
обнимаются и плачут,
другие храбрятся, третьи утешают.
Вчера в полночь я прибыл в Туринск. Сегодня же хочу начать беседу мою,
друг Оболенский. Много впечатлений перебывало в знакомом тебе сердце с тех пор, как мы с тобою
обнялись на разлуку в Верхнеудинске. Удаляясь от тебя, я более и более чувствовал всю тяжесть этой скорбной минуты. Ты мне поверишь, любезный
друг, испытывая в себе мое чувство.
Как они обрадовались
друг другу!
Обнимались, целовались и даже облизывали одна
другую хоботками. Старая Муха несколько дней рассказывала, как скверно провела всю зиму и как ей было скучно одной. Молоденькая Мушка только смеялась тоненьким голоском и никак не могла понять, как это было скучно.
За всеми столиками пили; посредине коренастый господин с калмыцким лицом, в расстегнутом жилете и во фраке, плясал; несколько человек, взявшись за руки, ходили, пошатываясь,
обнимались и чмокали
друг друга.
Покуда простодушные и верующие люди
обнимаются (нельзя не обниматься-то, милый
друг! уж очень в этой дерюжной действительности тошно!), в природе происходит некоторое волшебство.
Они поглядели
друг на
друга, — вдруг
обнялись и крепко поцеловались.
В ответ на это Быстрицын усмехнулся и посмотрел на меня так мило и так любовно, что я не удержался и обнял его.
Обнявшись, мы долго ходили по комнатам моей квартиры и всё мечтали. Мечтали о всеобщем возрождении, о золотом веке, о «курице в супе» Генриха IV, и, кажется, дошли даже до того, что по секрету шепнули
друг другу фразу: а chacun selon ses besoins. [Каждому по его потребностям (фр.).]
Дуня с восторгом и преданностью глядит в лицо Наташи. Она никогда не говорит ей о своей любви, как Феничка и
другие. Ей дико это и стыдно. Но когда Дуня ходит,
обнявшись, в короткие минуты досуга между часами занятий с Наташей по зале или слушает ее пленительные рассказы из ее, Наташиного, прошлого житья, сама Наташа кажется бедной маленькой Дуне какой-то сказочной волшебной феей, залетевшей сюда случайно в этот скучный и суровый приют.
Два голоса
обнялись и поплыли над водой красивым, сочным, дрожащим от избытка силы звуком. Один жаловался на нестерпимую боль сердца и, упиваясь ядом жалобы своей, — рыдал скорбно, слезами заливая огонь своих мучений.
Другой — низкий и мужественный — могуче тек в воздухе, полный чувства обиды. Ясно выговаривая слова, он изливался густою струей, и от каждого слова веяло местью.
Мы опять
обнялись, поцеловались и, смотря
друг на
друга светящимися глазами, простояли рука в руку до тех пор, пока нам не сделалось тепло.
В
другом углу Сашенька утешала Настю; они
обнялись и плакали.